Приходится констатировать, что процентов 25 -30 людей продолжают оставаться в состоянии «отрицания реальности». Последний тому пример: журналисты France 3* проинтервьюировали родителей Шерифа Шекатта, автора недавнего теракта в Страсбурге.
Они умудрились не увидеть того, что бросается в глаза любому — что это настоящая семья салафитов, что это самое что ни на есть гнездо исламского джихада во Франции. Причем банальнейшее, каких сотни тысяч. Отец террориста с крашеной бородой (знак принадлежности к радикальным салафистам), давно уже занесенный в «Fiche S », как водится, врет о том, что отговаривал сына следовать примеру сторонников DAECH, мать с трудом говорит по-французски (тридцать лет во Франции!), а журналистка с сочувственным видом: «Мадам, какова была ваша реакция, когда вы поняли, что автором атаки ( «l’auteur de l’attaque » чтоб не говорить «теракт») был ваш сын?»
Как это назвать? Дереализацией реальности?
Составляющие государственной французской политики сочувствия к исламу таковы:
Правило 1. В состоянии настоящего идиотизма или интеллектуальной анестезии находятся сами политики.
Особенно любопытно смотреть на искренние слезы одного из таких лоботомизированных – макроновского депутата Брюно Студера: «Вчера вечером страсбуржец, родившийся в Страсбурге, альзасец, родившийся в Альзасе, француз, родившийся во Франции, решил — по причинам, которые будут установлены следствием — (по)сеять ужас на рождественской ярмарке в Страсбурге». При этом лицо у него искажается судорогой — вот-вот заплачет. Наверняка думает про себя: какой я хороший человек! Вся макроновская рать готова плакать над жертвами, но ляжет костьми, чтобы умалить и даже скрыть настоящую опасность исламского терроризма для страны.
Правило 2. Отрицание реальности опирается на «анализ экспертов».
Вот, например, «иксперт»по исламу Оливье Руа (Olivier Roy). Исламизация, а значит, радикализация арабской молодежи во Франции — это для него всего лишь «поколенческий бунт нигилизма», симптом «духовного кризиса». Мусульманская молодежь в поисках истины, такскать. То бишь «Аллаху акбар» – примерно то же самое, что peace and love поколения 70-х.
И таких «специалистов» хоть пруд пруди. После каждого теракта они убаюкивают французов бесконечной мантрой, что это были «отдельные люди» (французы, подчеркивают они) с проблемами психики, у которых было несчастное детство, бросила жена и т. д. Они всячески отрицают тот факт, что Франция объявлена самими джихадистами одной из самых важных целей джихада— это для них центр и символ этой нечестивой западной цивилизации, которую нужно залить «огнем и кровью». Что Рождество — это праздник нечестивых и что нужно повсеместно распространить ужас и панику, чтобы уничтожить в Европе традицию Рождества.
Кстати, во Франции запрещено выставлять в общественных местах рождественские вертепы — сцены Рождества Христова. И это дело рук не исламистов, а самих французов! Меланшон и активисты -леваки являются здесь объективными союзниками исламистов в борьбе против христианских традиций.
Правило 3. Официальные медиа — важнейшее звено в лоботомизации соотечественников.
Упоминавшееся уже интервью отца и матери исламского террориста, убившего пять человек и ранившего десятки — это интервью сделано с сочувствием, остается в памяти «он был добрый…», «я бы его отговорил…» Журналистка не задает вопросов, которые нужно бы задать, эти люди поданы прямо-таки с симпатией. Нужно ли добавлять, что бравые родители были вскорости отпущены, ибо у Франции нет к ним никаких претензий! Вспомните, что матери Мухаммеда Мера, убившего еврейских детей и не только их, государство предоставило квартиру, чтобы она могла находиться рядом со своим другим сыном, посаженном в тюрьму из-за участия в террористической деятельности!
Правило 4. «Ненависти — не дождетесь!»
Филипп Мерье, профессор «воспитательных наук» (да-да, есть такие науки! – Professeur en Sciences de l’Education), тех самых наук, которые окончательно развалили школу, разразился любвеобильным твитом:
«Attentats de Strasbourg (опять теракт не называется терактом, для этого придумали смягчающее слово attentat : да, варварство здесь, оно прячется в нашей каждодневной жизни. Главное, не забывать, что переход к действию (то бишь к теракту), даже если он был подготовлен давно, можно всегда остановить словом, жестом, встречей. Смягчить мир — вот в чем безотлагательность». Ну что тут скажешь? Действительно, если такие воспитатели-доброхоты занимают сегодня доминирующие позиции — это означает конец западной цивилизации! Вспомните также, что после Батаклана один журналист, потерявший там жену, мать своего маленького сына, разразился несколько недель спустя книгой «Ненависти — не дождетесь!» (Vous n’aurez pas ma haine). Он говорил, что отвечать на такие теракты надо только «любовью».
Правило 5. Мусульмане — единственные жертвы французского общества.
После каждого теракта лидеры мусульманского сообщества напоминают нам, что на самом деле жертвами мусульманских терактов являются мусульмане. Дали Бубакер, ректор парижской мечети, в своем интервью одной алжирской газете сказал, что «мусульмане Франции живут в тревожном климате».
*France 3 — тот самый телеканал, который в своем выпуске новостей стер из плаката Желтых жилетов « Макрон, проваливай!» слово «проваливай!».
ДАУ – это что-то между Диснейлендом и Стэнфордским экспериментом.
Французский взгляд 