Пьер-Антуан Плакван, французский аналитик:
«Духовная битва так же беспощадна, как и битвы на полях сражений ; но видение правосудия – исключительная прерогатива Бога» (Артюр Рембо).
Трудно примириться с тем, что дорогой сердцу человек вдруг брутально уходит из мира сего. Вы оказываетесь в состоянии ирреальности, у вас странное чувство, что вы еще можете разговаривать с ним и даже обсудить эту страшную новость, непосредственно ее касающуюся.
Я знал две Дарьи, и они как бы накладываются друг на друга – «общественная» и «приватная». И она, такая маленькая, непосредственно-детская и в то же время удивительно смелая, оказалась отныне в самом центре той глобальной эсхатологической войны, которая разворачивается на наших глазах.
Я помню наш разговор по телефону в самом начале российской военной операции, я точно помню ее слова: «Слушай, Пьер-Антуан, мы живем в исторический момент. Россия обязана пойти своим путем. Это то, о чем мы давно говорим».
И особенно эта фраза, которая до сих пор отдается в моей голове: «Возможно, они убьют нас всех, здесь, в Москве, но с этого момента мы вступили в настоящую войну». Она сказала это своим обычным тоном – легким и веселым. Действительно, происходило что-то очень важное – это была не братоубийственная война между европейцами, которая закончится, если на то будет Божья воля, а жизненно необходимый разрыв национального государства Российской Империи с глобальным Империализмом. Разрыв Третьего Рима с глобалистским болотом космополитической субверсии.
В другой нашей беседе она объясняла мне, что не нужно отчаиваться, что нужно «культивировать эсхатологический оптимизм». Это точное ее выражение. Кажется, у нее на эту тему есть публичное выступление. Как сегодня отдаются в сердце эти слова!
Мне трудно сейчас говорить о Дарье, я действительно считал ее своим другом, плюс к тому что она была метаполитическим воином и философом настоящей элиты. Философом – в смысле античном и классическом: она несла в себе свое будущее философское творение, в ней уже была эта мощь, которая должна была вскоре выйти наружу. Да, именно мощь: в ней уже было это, точно так же, как зерно содержит в себе будущее огромное дерево, как маленький горный источник содержит в себе реку или океан, как нескончаемо малый невидимый фотон – горячую звезду. Вы можете убедиться в этом, посмотрев нашу с ней беседу, которую я записал ровно семь лет назад, в августе 2015 года. Посмотрите, каким уже тогда был интеллектуальный уровень этой девушки, как легко и непринужденно она говорила о неоплатонических концептах, которые сегодня мало кто понимает, к тому же на прекрасном французском… И все это изложено в потрясающе свежей и естественной манере.
Сравните это с ненавистью наших философов, с несостоятельностью и моральным уродством наших новых медийных софистов, которые вещают по всем каналам, таких как Рафаэль Энтовен или Бернар Анри-Леви. Они раздувают огонь ненависти к нашей Дарье и к творению ее отца. В них говорит висцеральная зависть к настоящим высотам духовного созерцания, которые им недоступны – по причине их духовной низости. Французская национальная культура умирает, потому что такие люди, как Энтовен и Анри-Леви не дают возникнуть духовным мостам и жизненно необходимым связям между настоящими молодыми элитами Европы.
Все существо Дарьи оживляло стремление к философскому познанию. Это было ее экзистенциальной осью, которая координировала все ее действия и помышления. Ее полная отдача делу метаполитической битвы была внешним выражением той идеи, которая жила в ней и которой она была верна. Она унаследовала этот огонь от своих родителей, они передали ей этот факел уже с детских лет. Это ощущалось как на уровне теории, так и в ежедневном существовании. Она высоко несла это пламя, грациозно и просто. Вооруженная этим внутренним видением (theoria), она шла по жизни, отдавая ему всю себя. Как у всех великих исторических фигур, теория и практика слились у ней в одно, стали частями одного и того же символа. Только настоящий мыслитель умеет объединить (symballein) в живом синтезе действие и созерцание. И то, что она начала Здесь, точно соответствует тому, что ее ждет Там. Вся ее жизнь была радикально гармонична с тем видением мира, которое она исповедовала. И это вместе с тем, что ей были свойственны веселость, простота и женственность. Это была трудолюбивая, очень серьезная, аутентичная молодая женщина.
Дарья Дугина была той самой «дифференцированной личностью» Юлиуса Эволы, но не отрезанной, не отказавшейся от своей condition féminine, которую воплощала наилучшим образом. Она была солнечной личностью, она обогревала своими лучами тех, кто был рядом – излучением своего внутреннего существа. Это не могло не вызывать дьявольской зависти в рядах Дьявола и у некоторых его служителей. Мы общались с ней здесь, на земле, не понимая ее полностью, не зная, что она была Гипатией нашего времени, имя которой останется в Истории.
Дарья была настоящим философом-неоплатоником, большим платоником, чем кто-либо из нас. Она никогда не оставляла битвы и не изменяла своей цели – поиска знаний (что на самом деле одно и то же). Она расплатилась жизнью за идею, которой жила. Я потрясен этим. Мое состояние схоже с состоянием боксера, получившего сильнейший удар и на грани потери сознания отлетевшего на веревки ринга. Я оглушен и ошарашен как горем и яростью, так и окончательным осознанием реальности земной миссии Дарьи Дугиной, которую я имел честь знать при жизни.
Эта гордость согревает мое сердце – возможность сказать: я знал Дарью Дугину! Земная печаль, печаль временная и преходящая, которая господствует в моем сердце – она уйдет, и она уже уходит, когда я понимаю смысл ее смерти и ее миссию в духовной и метаполитической перспективе. Нам нужно осознать и принять как данность ее провиденциальную роль в том, что сейчас происходит. И понять, что мы имели неслыханную честь общаться при жизни с мученицей и исторической фигурой. Мы оказались свидетелями того, что мы читали когда-то в книгах, пытаясь понять происходящее и желая самообразоваться, мы хотели обрести форму, восставая против бесформенности и засасывающего болота нашего времени – и вот нам был явлен дух воинства и жертвы. И образцом этого стала девушка! Какой урок перед лицом всей этой дьявольщины глобалистского феминизма!
Современные русские евразийцы (что бы мы ни думали об их доктрине и о них лично) находятся сегодня на передовом фронте глобального геософского столкновения, который происходит на наших глазах, и они платят за это кровью. Не случайно Дарья Дугина, бывшая незаменимой фигурой в кругах русских евразийцев и традиционалистов, оказалась мишенью темных сил нашего времени. Враг не довольствовался ее физическим устранением (и тем, что поразил горем ее родителей), он желает посеять страх в наших рядах, лишив нас человека, совершенно незаменимого по разнообразию и широте всего того, что он выполнял в этой войне. Дарья была профессионалом-автодидактом в метаполитике и в информационной войне – в двух взаимосвязанных дисциплинах , которыми она владела как мало кто. Она облагородила их и окрасила своим героизмом. Она была настоящим метаполитическим воином нашего времени.
Ее политическое убийство еще раз показало, что метаполитика – это настоящая война, с настоящими воюющими сторонами и убитыми. То, что делала Дарья – как и каждый из нас, на своем уровне – пристально рассматривалось и анализировалось нашими врагами. Любой серьезный участник современной информационной войны живет с этим дамокловым мечом, висящим над его физическим телом. Но не над душой, которая бессмертна и неуничтожима.
Свою битву, так же как и свой труд и творчество, Дарья вела фронтально – естественно и весело, артистично и прилежно, как делает это девочка с необычайными способностями, которая хочет наилучшим образом делать то, чему научил ее отец. Провидение захотело, чтобы эта девушка стала отныне мученицей и живым символом, который будет продолжать вести за собой всех тех, кто борется против глобалистской гегемонии и за возврат верховенства Духа над материей.
Говорят, что для формирования личности нужно тридцать лет. Дарья была взята Провидением в том возрасте, в котором часто бывали взяты исторические фигуры – к тридцати годам, когда приходит зрелость, и молодость сменяется возрастом мужчины или женщины. (…)
Ее душа вернулась к Богу между Преображением и Успением Богородицы – двух важнейших праздников православного литургического календаря. На иконе, которой поклоняются во время литургии Успения, изображен Христос, который держит в своих руках душу Пресвятой Девы Марии в образе младенца. По этой аналогии, в то же время соблюдая строгую линию демаркации между платонизмом и христианской догмой, этот образ Сына, который держит, как младенца, в руках душу своей Пресвятой Матери, вызывает мысль, что наша дорогая сестра Дарья отныне для нас как мать, которая ведет нас по избранному нами пути – пути метаполитической битвы.
Метаполитика оказалась таким образом освящена фигурой политического мученичества. Метаполитика – это действительно современный аристократический Путь Воина, изменившиеся внешние условия нашего времени ничего при этом не меняют.
Отныне Дарья – наша Полярная Звезда, которая продолжает нас вести, и душа ее сверкает с горних высот, с платоновской Долины Истины, в ожидании славного дня всемирного Воскресения, когда все мы вновь встретимся.
Еще раз приношу мои глубочайшие соболезнования родителям Дарьи – Александру Гельевичу и Наталии Викторовне Дугиной.
Каждая смерть есть бездонная тайна для живых, и здесь может помочь только молитва. Молитва – это пуповина между нашим Творцом и пустотой кондиции падшего человечества. Поэтому нужно молиться не переставая, вопреки тому (и прежде всего потому), что у вас не получается, когда не проходит в горле ком и душа стиснута горем, и непрестанно повторять эти священные всемогущие слова:
«Господи Иисусе Христе, Сыне Божий, помилуй мя грешнаго».
Бог дал, Бог взял. Вечная память.
Французский взгляд 