Выступление Александра Жювена-Брюнэ, офицера запаса, автора второго открытого письма французских военных. 18 ноября 2021 года
Исходя из того, что французский народ, обуянный духом поражения, отречения и трусости, оказался на краю головокружительной пропасти, а также из того, что мы присутствуем при восстании смелых граждан, вставших на путь Сопротивления – что доказывает, что французы способны устоять в тяжких испытаниях, ниспосланных нам в настоящий момент – мы основали политическую и гражданскую ассоциацию под названием Комитет Спасения Народа.
Его цели:
– Помогать локальным Комитетам Спасения Народа по всей Франции действовать в непосредственной близости с депутатами, сенаторами, мэрами городов, чтобы напоминать им, что они избраны народом, что они получили мандаты от имени народа и поэтому должны быть подконтрольны народу.
– Синхронизировать их акции и структурировать их.
– Обеспечивать их логистикой и финансовыми средствами.
– Объединять силы всех людей, борющихся с санитарным тоталитаризмом.
– Помогать отстаивать фундаментальные принципы Конституции Франции, а также помочь изменить французские институты – если на то будет воля народа – получением абсолютного большинства голосов через референдум.
– Организовывать политические, благотворительные, артистические события, а также обучающие курсы – все это с некоммерческой целью, чтобы восстановить разрушенные связи между людьми, вернуть гражданам их права и их политическую ответственность.
Девиз этой ассоциации: Свобода через Истину.
Эта гражданская ассоциация будет действовать благодаря народным пожертвованиям. Вы можете пожертвовать уже сейчас, подключившись к сайту www.comitedusalutpublic.fr
В марте 2020 года был официально объявлен мировой кризис, названный Covid 19.
Этот кризис – впервые в истории человечества! – предоставил правительствам всего мира неслыханную доселе власть над населением. Это было сделано благодаря искусственно преувеличенному санитарному риску, с которым вполне можно было справиться обычными методами. Следствием этого стало упразднение элементарных прав людей и серьезная угроза нашему демократическому строю.
Геополитические отношения в мире оказались перестроены, экономика получила мощнейший удар, в обществе воцарились паника и разделение.
Эти восемнадцать месяцев кризиса изменили облик мира и разделили общество на два лагеря:
На тех наших сограждан, которые полностью подчинились официальному дискурсу и которые дали преобразовать себя исключительно в потребителей, ожидающих, что государство обеспечит им пищевое выживание в обмен на их фундаментальные свободы,
и на граждан, ясно понимающих смысл происходящего и вступивших на путь Сопротивления, твердо решивших сохранить для своего потомства квинтэссенцию демократии – истину, свободу и солидарность.
1 октября 2021 года я отправил президенту Франции предупредительное письмо, в котором изложил восемь научных фактов, связанных с навязанным нам кризисом Covid 19.
Я требую в этом письме раскрыть всю информацию об эпидемии, рассекретить протоколы заседаний Совета по санитарной безопасности (Conseil de défense sanitaire), немедленно прекратить массовую вакцинацию, применение анти-санитарного пасса и отменить наконец Чрезвычайное санитарное положение.
Это письмо-предупреждение позволит нам перейти в наступление, так же как и множество документов, могущих быть представленными в суде, которые мы получили от наших сограждан. Пользуясь случаем, я приветствую здесь мужество этих людей.
Не за горами то время, когда эти документы будут использованы в рамках Чрезвычайного Трибунала, созданного в целях суда над военными преступлениями и преступлениями против человечности. Память о раненых и погибших в этой вирусной и психологической войне против французского народа заставят нас это сделать. Без этого мы перестанем быть великой страной и великим народом.
Франция – страна свободных людей, это страна, основанная на ПРАВЕ.
Франция встречается сегодня лицом к лицу с Историей, и мы должны быть достойны этого исторического момента.
НИКАКОЙ сверхсмертности во время «пандемии» не наблюдалось. Даже в США уровень смертности по возрастам такой же, какой был в 2004 году.
Число «смертей от Ковид 19» искусственно раздуто.
Абсолютное большинство умерших от ковида имели тяжелую коморбидность (рак, сердечно-сосудистые заболевания, Альцгеймер, диабет и т.д.)
Средний возраст умерших от Ковид 19 выше, чем средняя продолжительность жизни по той или иной стране. Так, в Италии это 86 лет, в Германии – 83, Швейцарии – 86, Канаде – 86, США – 78 лет и т.д.
Кривая смертности от ковида почти точно повторяет кривую естественной смертности. Риск смерти от ковида во всех странах отражает общий риск смерти. Как отметил доктор Раульт, подавляющему большинству умерших от ковида в любом случае оставалось жить не больше года.
Повсеместно было приказано не реанимировать определенные категории населения: Do Not Resuscitate Order (DNR). В Англии, например, DNR был принят в отношении инвалидов, людей с тяжелой хроникой, стариков. Вплоть до презумпции DNR для всех обитателей домов престарелых! Исследование Шеффилдского университета показало, что более трети ковид-пациентов при поступлении в больницу уже через сутки имело в своем медицинском досье пометку «DNR». Нужно ли говорить, что названная мера способствовала увеличению статистики смертей от ковида.
Информация, которую они продолжают так или иначе опровергать, замалчивать или нюансировать
8. Локдауны не препятствуют распространению болезней, скорее наоборот.
9. Локдауны убивают людей.
10. Больницы не были АНОМАЛЬНО переполнены, в сезон гриппа так было всегда. Добавить к этому факт сокращения за последние 10-20 лет десятков тысяч койко-мест в каждой стране – в целях «оптимизации».
Тесты ПЦР
11. Тест ПЦР не был создан для диагностики болезней, об этом неоднократно говорил его автор Кари Мюллис (загадочно умерший как раз перед «пандемией»).
13. Повсеместно использовался слишком большой порог циклов. Доктор Michael Mina: «При использовании не более 30 циклов амплификации число ковид-случаев в некоторых странах упало бы на 90%». Несмотря на это, лаборатории повсеместно использовали от 35 до 45 циклов амплификации.
14. Тесты ПЦР, навязанные по всему миру ВОЗ, дали ложную картину происходящего.
15. Научная база тестов на Ковид 19, разработанная Дростеном из Берлинской клиники Шаритэ, сомнительна и не была принята независимыми учеными.
«Асимптоматические больные»
16. «Больные», названные «асимптоматическими», имели просто-напросто ложный позитивный тест.
17. Не существует никаких научных доказательств, подтверждающих заразность «асимптоматического больного».
ИВЛ при лечении больных ковидом
18. Использование ИВЛ в большинстве случаев не было оправдано. Эта практика была навязана как миметизм вследствие впечатления от первых видеороликов из Китая. Практически все «методы борьбы со смертельным вирусом» были заимствованы от Китая.
19. Неоправданное использование ИВЛ привело к смерти огромного количества больных. Это было в лучшем случае халатностью медперсонала, а в худшем может рассматриваться как преднамеренное убийство (с целью повысить цифры смертности и увеличить градус паники среди населения).
Маски
20. Маски не защищают.
21. Маски вредны для здоровья.
22. Маски загрязняют планету (токсичные химические составляющие, тяжелые металлы), вредят ее фауне и флоре.
Вакцины
23. «Вакцины» от Ковид 19 представляют собой абсолютное новшество. До 2020 года не было создано ни одной эффективной вакцины от человеческого коронавируса. Однако с 2020 года было сфабриковано 20 «вакцин» – и это всего за 18 месяцев! Ни одна «вакцина», основанная на технологии ARNm, не была до этого испытана на людях.
24. «Вакцины» не дают иммунитета и не предотвращают заражения. Не отрицают этого и сами фабриканты, они пытаются лишь утверждать, что их «вакцины» уменьшают тяжесть симптомов.
25. «Вакцины» были созданы в кратчайшие сроки, и их долгосрочные эффекты абсолютно неизвестны. Возможны эффекты, о которых мы даже не можем предполагать.
26.Создатели вакцин не несут никакой ответственности в случае смертей и тяжких побочных эффектов – ни юридической, ни материальной.
Они знали заранее
27. Евросоюз готовил «вакцинальный паспорт» как минимум за год до начала «пандемии»! (См. « 2018 State of Vaccine Confidence).
28. Подготовленный ВЭФ, Университетом Джона Хопкинса, Фондом Билла и Мелинды Гейтс « Event 201 » в точности «предсказал» «пандемию коронавируса». Через месяц после этого события Китай объявил о своем первом «случае Ковид 19».
29. Интересно отметить почти полное исчезновение гриппа, и это совпало с возникновением «пандемии Ковид 19».
30. Элиты заработали на этой «пандемии» миллиарды.
Ариана Билеран (Ariane Bilhéran), философ, клинический психолог, доктор психопатологии
Аспекты тоталитарного проекта
Тоталитарная структура психического: параноидальный делирий
«Многие утверждают, что невозможно победить тоталитаризм, не поняв его. К счастью, это неправда, иначе наша ситуация была бы безнадежна». (Ханна Арендт, «Природа тоталитаризма», 1953).
В 2020 году я выступила три раза с целью поднять тревогу по поводу возникновения тоталитаризма под «санитарным» предлогом: 13 мая со статьей «Это для твоего же блага… Радикальное зло», 30 августа с текстом «Момент паранойи, диалектика господина и раба», а также на Radio Canada, где я утверждала, что мы оказались не в авторитарной системе, а в тоталитарной, и что мы наблюдаем по всей планете распространение параноидального психоза. В ответ на меня посыпались насмешки и оскорбления, большей частью от тех, кто не может или не хочет слышать о том, что происходит на самом деле (ибо это не в их интересах), говоря, что я преувеличиваю и сама страдаю паранойей.
Однако все мы констатировали, что всего за год наши свободы, завоеванные многовековой тяжкой битвой и ценой крови наших предков, бесследно испарились. Появилась идея «санитарного паспорта», которая была просто немыслимой для большинства еще несколько месяцев назад.
При постановке этого диагноза коллективного безумия я опиралась на свой долгий профессиональный опыт наблюдения за человеческими группами, институциями и предприятиями – в те моменты, когда они превращаются в островки тоталитаризма.
В апреле 2020 года, несмотря на то, что некоторые признаки могли показаться большинству людей незначительными, этих признаков уже было достаточно, чтобы поставить диагноз начала коллективного параноидального психоза. Этими признаками были впадение в отрицание реальности, систематическая ложь, разделение людей по произвольному признаку, фантасмагорическое проецирование будущего, параноидальная интерпретация, мания преследования (в нашем случае преследование вируса – невидимого врага, что является разрешением для преследования людей как носителей вируса), манипуляция масс (террор населения, внушение вины и шантаж), господство санитарной идеологии (и поддерживающей ее пропаганды), а также внедрение специфического новояза для описания «новой нормальности» или «новой реальности», начисто отменившей прежнюю.
Напомню политические критерии тоталитаризма, которые не сводятся только лишь к диктатуре, деспотизму или тирании:
Это монополия масс-медиа и полицейского насилия, централизованное управление экономикой, преследование несогласных и малейшей критики, это система контроля индивидов, побуждение к доносительству, это господство языка концлагеря, насаждающего страх, это политика tabula rasa. Тоталитаризм – это также идеология, основанная на разделении граждан на «хороших» и «плохих», на идее врага – видимого или невидимого, и на понятии «чистоты».
Индивиды организуются согласно психическим структурам, которые выявляют их отношение к реальности, к опыту, к Другому, к Закону, к побуждению, к рациональности. Эти структуры могут претерпевать эволюцию, и это происходит благодаря запоминающимся событиям, в особенности вследствие тяжких травматических воздействий. Это объясняет тот факт, что в «нормальные» времена люди соблюдают фундаментальные моральные табу («не преступи закона», «не убий»), а во времена тоталитаризма наступает дезингибиция (или психическая регрессия), ибо массовая идеология позволяет оправдать отмену антропологических запретов убийства и инцеста, принять отход от запрета на насилие, на котором держится цивилизация.
Многие не знают, что эти психические структуры точно так же распространяются и на коллективы. Существуют «психические персоналии» групп, которые я называю «подвергнувшимися регрессии» – в случае, когда они вдруг впадают в извращенную форму функционирования или, что еще хуже, в параноидальную. Тяжелые нарциссистические патологии, действительно, могут создавать в группах людей патологическое единение, когда между членами группы происходит бессознательное взаимодействие. Это означает, что индивид настолько завязан в системе, в которой целое оказывается другой природы, нежели сумма ее частей, что становится ее рабом. Эта система давит на индивидуальное психическое индивида, и индивид в ответ будет подпитывать коллективное безумие. Так кратко можно объяснить этот феномен, характеризующийся сектаризмом и фанатизмом.
Тоталитаризм соответствует параноидальному психотическому делирию. Речь идет о психозе, который основан на отрицании реальности (реальность и опыт перестают существовать и не служат более осознанию догматической мысли, сползающей в безумие), на интерпретативном делирии (наличие врага – внутреннего или внешнего, видимого или невидимого, который хочет вам зла), вкупе с мегаломанией, псевдогуманитарными идеалами, ипохондрией, манией преследования…
Это безумие имеет вид разумности, аргументированного дискурса, все организуется на delirium of persecution, оправдывающем преследование людей. Это безумие не отрицает Закона, оно интерпретирует его в свою пользу, и если оно у власти, то пользуется видом законности, чтобы преследовать людей, а не защищать их.
Приставка «пара-» в слове «паранойя» в переводе с греческого означает «рядом», «параллельно», как в слове parapharmacie (парафармация), или «против» – как в слове parapluie (зонт). Точно так же как parapluie отражает дождь (pluie), так и паранойя действует как барьер против духа, против ума и логики. И для этого извращает и дух, и ум, и логику, идет на них войной.
Неважно содержание делирия и его театрализованные декорации, ибо паранойя – это «рассуждающее безумие» (согласно психиатрам Sérieux и Capgras), подчиняющееся всегда той же структуризации психического процесса. Питаемая ненавистью и эротизированной манипуляцией институтов, она может быть коллективной – и очень опасной! – и психически заразной (главный псевдо-аргумент «для вашего же блага!»).
Назначенного врага (вирус) обвиняют как великое зло, пытаются его персонифицировать. Вирус, «хватающий нас в тиски» (речь Макрона от 31 марта 2021 г.) – это идеальный враг, ведь он невидим, он коварен, ибо все время трансформируется в новые «штаммы».
В центре такого интеллектуального построения – интерпретация, то есть дедукция, основанная на чьем-то субъективном мнении: вирус так опасен, что речь идет ни более и ни менее как о выживании рода человеческого! На самом деле это имплицитный постулат, который позволяет оправдать разрушение экономики, уничтожение свобод и фундаментальных прав человека. Интерпретация одновременно экзогенна – «вирус-убийца вне нас», и эндогенна – «вирус внутри нас».
Осмелимся задать святотатственный вопрос: имеет ли вирус намерение нас убить? Вирусы вписаны в нашу ДНК, мы имеем дело с сотнями миллионов вирусов каждый день. Curtis Suttle, канадский вирусолог, отмечал в своем исследовании 2018 года, что на каждый квадратный метр земли каждый день оседает 800 миллионов вирусов. В одной столовой ложке морской воды больше вирусов, чем жителей Европы! «Мы глотаем более миллиарда вирусов каждый раз, когда плаваем в море или реке. Мы затоплены вирусами».
В статье, напечатанной в 2011 году в Nature Microbiology, отмечается, что на Земле существует более квантиллиона (1 с 30 нулями) вирусов! Примечательно, что 8% человеческого генома – вирусной природы, вирусы присутствовали на Земле намного раньше человека, они приняли участие в рождении клеточной жизни. Воевать с вирусами – разве это серьезно? Однако безумная ипохондрия коллективной паранойи занимается именно этим. Таким образом человеческое тело становится чужим самому себе и преследователем самого себя. Нужно преследовать тело, согласно массовому синдрому Мюнхгаузена, который состоит в неразумной сверх-медикализации, и в то же время запретить эффективное лекарственное лечение, все это помноженное на экспериментальную вакцинацию. Это принесло больше сложностей и страданий, чем разрешения проблем!
Присутствует очень мощная идеализация механизма защиты, напоминающая фанатическую веру в недоступный идеал. И этот идеал становится преследователем людей, ибо никто и никогда не сможет быть на его высоте. С самого начала наблюдается сильнейшая суггестия тиранического идеала: здоровье понимается как отсутствие потенциальной болезни (отсюда смешение «позитивных случаев» и больных), поэтому нужно искоренить вирус! Все это на фоне шантажа – «пока не избавимся от вируса, возвращения к прежней нормальности не будет». Используемая аргументация меняется согласно обстоятельствам. Ибо «вакцина», представленная с самого начала как объект-фетиш и магический талисман против вируса, кажется, не работает так хорошо, как это было обещано, более того, вызывает тяжелые последствия. Вакцина оказывается недостаточной (нужно продолжать придерживаться драконовских мер), неудовлетворительной (не препятствует заражению), и даже, как выяснилось, порождает новые штаммы! К тому же она опасна – от нее тяжкие побочные эффекты, поэтому страховые компании ничего не возмещают.
Но это вакцинальное фиаско может вызвать только усиление безумия: теперь, чтобы приблизиться к недоступному идеалу полного искоренения вируса, необходимо убрать людей, подозреваемых в носительстве вируса. Но под этот критерий попадает все человечество! Геббельс писал в своем дневнике: «Мы отметили в Варшавском гетто некоторый рост тифа. Мы приняли меры, чтобы не выпускать этих людей из гетто. Ведь евреи всегда были носителями заразных болезней. Либо их надо держать всей кучей в гетто и оставить все как есть, либо ликвидировать, иначе они заразят здоровое население цивилизованных государств».
Какова будет судьба невакцинированных – будут ли их преследовать, а потом уничтожать, чтобы скрыть неспособность «вакцин» справиться с вирусом?
Отречься от тиранического идеала означало бы остановить безумие и привело бы к обвалу тирании, ее падению перед врагом. Это означало бы смерть тирании и провал в черную дыру. Поэтому реальность опыта должна быть извращена и порабощена, чтобы соответствовать архаическому и садистскому идеалу, который ее «дисквалифицирует» и отменяет.
Если говорить о «научности» тоталитарной пропаганды, то она характеризуется акцентом, который ставится почти эксклюзивно на научном «пророчестве», в противоположность референции с прошлым. Советую всем обратиться к работам математика Венсана Павана (Vencent Pavan). Он говорит о том, что наш санитарный тоталитаризм базируется на смешении фикции и реального опыта, отрицает изыскания специалистов из разных областей наук и характеризуется безумной уверенностью, отвергающей любое возражение или сомнение. Если вы имеете свое мнение о тоталитарной пропаганде, вы – еретик. Пропаганда стала необходимым элементом повседневности. Эта пропаганда помещает достижение ожидаемой цели в будущее, которое остается таким же далеким, как и в начале. Это такое финальное обещание, это заветный рай, конец всех страданий, чистота расы, это территория, зачищенная от болезни, это новый мир и новая жизнь. Речь здесь идет о том, чтобы федерировать массы против общего врага, который символизирует помеху к реализации этой цели. Предполагается, что враг (как извне, так и изнутри) будет меняться, и это зависит от интерпретации данного момента.
Необходимо, чтобы всегда присутствовало то, что я называю «ксенофобией мысли»: это понятие органически чужеродного, которое можно назвать Не-Я, которое угрожает нашему Я – вместо ситуации, в которой Я способно признать себя носителем Не-Я и способно ассимилировать его. В целях обеспечения жизнеспособности этой санитарной «ксенофобии» необходимо осуществить «гигантскую операцию фальсификации истины» (Джорджио Агамбен), которая свидетельствует одновременно о ментальной конфузии и отсутствии интеллектуальной честности. Идеологическая «научность» и ее предсказывающая парадигма не перестает меняться: именно эти «хамелеоновские» способности помогают им удерживаться у власти.
Заключение
«Чтобы победить тоталитаризм, достаточно понять следующее: он представляет собой абсолютное отрицание свободы» (Ханна Арендт, «Природа тоталитаризма», 1953).
Параноидальный психоз – это безумие коллективного самозапирания, ведущее к концентрационной судьбе. Это разрушительный проект: оставить человеку только «голую жизнь» (Джорджио Агамбен) – когда жизнь человека сводится исключительно к стремлению выжить.
«Тоталитарный режим стремится к тотальному доминированию» (Ханна Арендт) – другими словами, он внедряется абсолютно во все сферы жизни – социальную, профессиональную и т.д., включая частную, интимную, вплоть до психики индивидов. Чтобы разобраться в этом, необходимо обратиться к психопатологии.
Психопаты и параноики, которые управляют миром, уже давно преследуют нас, манипулируя нашим сознанием – «все это ради вашего же блага!»
Что мешает большинству осознать это?
«Это же теории заговора! Это глупо! Этого не может быть, потому что так не бывает!» Люди боятся открыть глаза, боятся мысли, что ими правят клинические психопаты, которые играют их жизнью, манипулируют ими, и которые готовы на еще большее. Люди предпочитают оставаться в неведении, оправдывать санитарные меры, они даже придумывают себе новые страхи, чтобы сохранить свои иллюзии. Это впадение в отрицание реальности, это нежелание понять, что единственный выход из этой невыносимой ситуации – взяться за проблему, встретиться с ней лицом к лицу, пойти на столкновение.
Это огромная проблема.
Те, кому мы подчиняемся, символически представляют собой наших « замещающих родителей » (они говорят нам, что хорошо и что плохо, как поступать и т.д.). Но что делать, если замещающие родители – психопаты, которые хотят нам зла?
В психологическом плане – и это происходит автоматически – когда человек не видит выхода, очень часто он принимает делирий палача и оправдывает его. Этот феномен называется Стокгольмским синдромом. Таким образом, большинство предпочитает оставаться в иллюзиях, даже в том случае, когда их ведут прямо на бойню.
Этот галлюцинаторный ролик записан в мае 2021 года.
Аттали сообщает, что пришло время поменять все наши коды, то есть все законы и правила, по которым человечество жило до сих пор и – самое главное, к чему они так давно стремились! – ПОМЕНЯТЬ ГЕНЕТИЧЕСКИЙ КОД ЧЕЛОВЕКА.
Когда он с ложной скромностью говорит: « может, надо это сделать, может, нет » – на самом деле они давно уже решили, что ДА.
Судьба человека по Аттали – это стать объектом, то есть искусственно созданным (самим же человеком) предметом, и таким образом человек достигнет бессмертия. Ибо бессмертны только вещи (согласно Аттали), то есть артефакты.
Как он до сих пор избежал психиатрической клиники?
« Добрый день!
Поменять код – вестиментарный, пищевой, поменять свой секретный код, код своего телефона, код… чего еще? Компьютерной программы, у нас столько кодов…
Код поведения по отношению друг к другу, код вежливости, код (правила) дорожного движения…
Коды – это все наши законы (кодекс), по которым мы живем. Нужно ли нам поменять все законы и правила, по которым управляется наше общество? – Без сомнения. Есть множество вещей, которые должны быть изменены.
Надо ли поменять также генетический код человека? Может быть, да. Чтобы человек стал более ответственным, более сочувствующим, чтобы имел больше эмпатии. Может, надо взяться за это, а может, нет…
Поменять код человека – это заставить подумать о том, что в человеке неизменяемо и что можно изменить. Что в человеке должно быть неизменным? Что должно остаться исключительно человеческим свойством? Что в человеке мы не имеем права трогать?
Когда мы смотрим на историю человечества, мы видим, что человек вмешивался во все, менял все, в том числе и самого себя. Я много писал об эволюции человечества, из книги в книгу я старался показать, что история человечества – это медленное и неуклонное превращение человека в объект, в артефакт. Постепенно мы дополняем себя протезами, и в свою очередь мы сами, не осознавая этого, становимся протезами.
Мы постепенно расшифровываем наш генетический код – и это очень хорошо. Мы постепенно проникаем в него – и это очень хорошо.Мы учимся бороться против недостатков нашего генетического кода – и это очень хорошо. Мы способны создавать вакцины, которые будут защищать этот код, улучшать его и защищать от вирусов – и это очень хорошо.
Какова конечная цель всего этого? – Это создание искусственных существ, с помощью этого кода, который мы расшифровали, и всего остального, что формирует жизнь. Поставим ли мы когда-нибудь границу, чтобы защитить l’essentiel de la vie – самое главное в живом – от искусственнизации кодов (artificialisation des codes) ? Как далеко мы зайдем, спустя долгое время? Станем ли мы когда-нибудь – благодаря тому, что мы овладели своим генетическим кодом – такими же объектами в ряду других объектов? Объектами, которые возомнят себя бессмертными, потому что созданы искусственно, ведь истина кроется именно в артефакте?
Может быть, вы хотите поговорить о более прозаических кодах. Надо ли нам поменять код вежливости (манеры обращаться друг с другом)? – Да, это уже делается каждый день. Поменять код питания (манеры питаться)? – Да, нам нужно это сделать, нам нужно начать питаться по-другому, употреблять более здоровую пищу. Надо ли поменять код наших взаимоотношений? – Безусловно. Нам нужно больше эмпатии, больше мягкости, толерантности, взаимоуважения, больше доброжелательности, больше альтруизма. Да, наш социальный код должен быть удален от эгоизма и жадности и стать кодом альтруизма и уважения.
Как это сделать? Будет ли это резкая, насильственная перемена или добровольная и постепенная? Неважно, но это будет, это наступит. Мы перейдем от кода эгоизма и жадности к коду альтруизма и эмпатии. Да, это придет. Безусловно, после какого-то шока.
Итак, мы должны начать эту работу. Для этого мы должны осознать, что во время кризиса, который мы сейчас переживаем, все коды должны быть пересмотрены, все правила. И в особенности те, которые определяют природу того, что мы видим, что мы делаем, что мы думаем. Мы мыслим себя в краткосрочной перспективе – «каждый для себя». Нужно мыслить в долгосрочной перспективе и думать о других. Настоящим кодом должен стать тот, который делает возможным жизнь будущих поколений. Это ключ к нашей судьбе. Мы не выживем, если мы не позаботимся о будущих поколениях. Наша жизнь зависит не от прошлого, она зависит от нашего будущего. Наша жизнь зависит не столько от наших родителей, сколько от наших детей. Если мы не создадим достойных условий для жизни наших детей, жить мы не будем.
Вот почему я призываю к созданию позитивного общества, и внутри этого общества к созданию экономики жизни – где будут приняты только те коды и сектора экономики, которые полезны для жизни и отвергнуты те коды и сектора, которые отравляют ее. Необходимо запретить сахар, табак, алкоголь, нефть и все производные от этих продуктов, включая и деятельность, их продуцирующую. Это затронет какую-то часть пищевой промышленности, часть сельского хозяйства, а также автомобильную промышленность и транспорт, авиатранспорт, железнодорожный транспорт. Новые правила распространятся также на значительной части машинной индустрии, химической и текстильной промышленности (то есть попросту запрет на эти сектора экономики – прим. Э.Д.-И.)
И в то же время нам нужно развить экономику жизни, то есть индустрию здравоохранения, гигиены, пищевую промышленность, образование, культуру, цифровизацию, безопасность, демократию, устойчивое жилье, устойчивую энергию.
Если мы сделаем все это, мы воссоздадим код жизни. Мы воссоздадим его на основе экономики жизни, на службе будущих поколений. И мы сможем создать условия этого мира, которого нам так недостает.
Земмур никогда не считал себя политиком . Он всегда говорил, что предпочитает заниматься политикой на уровне борьбы идей – то есть на уровне мета-политики – и что полезен своей стране именно как идеолог.
Блистательный и глубокий аналитик, вызывающий животную ненависть одних и восторг и надежды других, Земмур ведет культурную битву – в грамшианском смысле – вот уже сорок лет.
Тот факт, что люди ждут от него – человека, никогда не занимавшегося политикой, – чтобы он выставил свою кандидатуру на пост президента страны, означает, что среди имеющихся политиков и кандидатов есть огромное незанятое место – место представителя от народа.
А как же Марин ле Пен? – спросите вы. Марин ле Пен делает все, чтобы ее считали таким же «нормальным» политиком, как и всех остальных, ей надоело быть «фашисткой» и «нацисткой», поэтому она хочет показать и доказать свое отличие от отца. Политика «де-демонизации» партии своего отца , которую ведет Марин ле Пен (не случайно она переименовала ее), привела на самом деле к ее «нормализации» («пастеризации дискурса», по выражению ле Галлу), а значит, к конформизму.
Тогда как в народных настроениях произошло обратное. С 2010-х годов, особенно с 2015 года, когда произошли теракты в Шарли Эбдо, Батклане, а потом в Ницце на Английской набережной, все больше народу стало понимать, что у Франции проблема с исламом. А ведь у Марин ле Пен никогда не было ясного волевого дискурса насчет ислама. Она говорила о необходимости прекратить бесконтрольную иммиграцию, но никогда не говорила, как Земмур, о цивилизационном антагонизме ислама с Европой. Ее дискурс всегда исходил из принципа «светскости» и «республиканских ценностей», другими словами, она считает, что существует разница между «хорошим исламом» и «плохим исламизмом», что «умеренные» мусульмане вполне могут ассимилироваться, что мусульманские школы и мечети – не проблема, при условии, что их финансирует Франция.
Марин ле Пен продолжает придерживаться этого тезиса вопреки тому, что большинство французов все яснее ощущает – уже на собственном повседневном опыте! – что ислам по природе враждебен Франции, что он объявил войну их стране и цивилизации, что ислам – это самая страшная гангрена, которую знала Франция за всю историю своего существования, то есть за 15 веков. Большинство французов понимает сегодня, что условием выживания Франции является избавление от ислама. Однако Марин ле Пен, вместо того чтобы представлять интересы большинства французов, пытается не рассердить мусульман, не слишком возмущать лево-либеральные круги, обладающие официальным дискурсом, и делает все, чтобы стать «рукопожатной». Это ввергает ее собственный электорат в недоумение, а членов ее партии в растерянность. Все это добавляется к тому, что она показала себя несостоятельной в предвыборных дебатах против Макрона в 2017 году.
Марин, таким образом, разочаровывает. Многие начинают думать, что ей не хватает масштаба личности, во всяком случае, ясно, что она – не Трамп.
И очень любопытно, что именно в тот момент, когда обозначилось разочарование в Марин, официальные опросы начали показывать, что она может победить в президентских выборах (о том, какая роль отведена опросам в механике президентских выборов, думаю, не стоит и говорить). Все это странно и вызывает растущие подозрения.
И вот в этой ситуации все больше и больше народу задается вопросом: а почему бы не Земмур?
И Земмур, кстати, уже не говорит, как раньше, «нет, я не буду выставлять свою кандидатуру». Он, конечно, прекрасно знает, что его попытаются вывалять в грязи, дискредитировать, оклеветать, убрать со сцены – любыми доступными средствами. Это будет война такой же интенсивности, как в свое время война демократов против Трампа. Кампания по диффамации Земмура, кстати, уже началась – какие-то женщины обвиняют его в харрасменте и пытаются вытащить на свет смутные «истории» пятнадцатилетней давности. И левая пресса распространяет эти обвинения, которые не были даже официально сформулированы! Все помнят также, что два года назад исламисты развязали в соцсетях кампанию по запугиванию Земмура – они открыто угрожали ему убийством, опубликовали его домашний адрес, сообщили, во сколько он обычно выходит из дома и во сколько возвращается и т.д.
Таким образом попытки убрать Земмура в первую очередь будут состоять в том, что либо его потащат в суд феминисты, либо с ним расправятся исламисты. Поэтому ему нужно срочно прекращать выходить из дома без охраны, прекращать запросто ходить в магазин, как он это делает до сих пор, подвергаясь агрессиям прохожих представителей «мирной религии», и т.д.
Земмур – это тот, кто сможет представить исконные интересы французского народа. Он вне системы, он не политик и не входит в истэблишмент. Кроме того, Земмур сможет объединить все правые силы, плюс к тому суверенистов и часть национально настроенных элит. А также за него могут проголосовать те, кто никогда не голосует – напомню, что более 70% считает, что ислам несовместим с Францией. Тогда как Марин ле Пен не хочет ни с кем объединяться и думает, что сможет победить одна. К тому же она, вследствие недемократической манеры управления своей партией, уже потеряла самых блистательных своих союзников – Флориана Филиппо, Марион Марешаль, Жана Мессиа и некоторых других.
Очень важно также то, что Земмур – блистательный оратор и может интеллектуально доминировать в дебатах над любым противником. Нужно прибавить к этому, что, судя по некоторым высказываниям, армия и генералы охотнее поддержат Земмура, чем ле Пен. Марин перестала вызывать народный энтузиазм. За нее проголосуют, конечно, если она будет единственным противником Макрона (или другого представителя глобалистов), но без особого вдохновения. Она упустила свою возможность в 2017 году, а это не прощается. Земмур же вызывает у огромного числа людей восхищение своей смелостью, последовательностью, тем, что не сдает ни сантиметра своих позиций, а также потрясающей эрудицией, способностью интеллектуально доминировать над ЛЮБЫМ противником. Тем более что похоже, что он мотивирован исключительно желанием спасти Францию, а не политиканскими расчетами.
Что удивительно – это то, что у Земмура очень четкая и смелая (неслыханно смелая) позиция (за которую его уже не раз таскали по судам), он никогда ее не менял, не лавировал и не приспосабливался. Более того, вот уже как минимум лет двадцать он практически один – да, абсолютно один! – работал над внедрением своих идей (точнее, возвращением деголлевских идей, которые, по сути, стали восприниматься сегодня как неприемлемые). Он один сдвинул скалу политкорректности, он в одиночку защищал и продвигал то, во что верил, и это находясь в самом сердце враждебной медиа-системы.
Решится Земмур выставить свою кандидатуру или нет? Мы пока этого не знаем.
Земмур часто цитирует своего любимого историка Жака Бенвиля. Уже в двадцатые и начале тридцатых Бенвиль предвидел, что Германия опять развяжет войну. Он предвидел многое и с удивительной точностью – приход нацизма, Аншлюс, разделение Чехословакии, нападение на Польшу и даже советско-германский пакт! Но предупреждений Бенвиля, как и Кассандры, никто не слушал. Перед своей смертью в 1936 году – он не увидит бесславного поражения Франции, но уже знал, что это произойдет – Бенвиль сильно сожалел о том, что не принял более активного участия в политической жизни и не попытался действовать. «Все, что я делал, не принесло никакого плода…» Последние годы его жизни были наполнены горькими сожалениями, он не мог простить себе своего бездействия: «Почему я так правильно все предвидел, но ничего не смог сделать? Моей ошибкой всегда было то, что я не ставил перед собой более высоких целей».
Земмур часто цитирует Бенвиля-Кассандру, и, по всем приметам, сам чувствует себя сегодня на его месте. Земмур не может не думать о том, что сегодня он, может быть, единственный, кто сможет спасти Францию.
Несколько дней назад было опубликовано второе воззвание французских военных к правительству, на этот раз подписанное не генералами в отставке, а действующими военными. Чем было вызвано второе воззвание и чем оно отличается от первого?
Первое воззвание было написано уже отслужившими генералами, в нем констатировался неумолимый факт крайне взрывоопасной ситуации в стране, исламизации целых территорий и вследствие этого отсутствие безопасности для жизни огромного количества французов. Они говорили также о последствиях распространения в стране идеологии антирасизма и деколониализма, открыто исповедующих ненависть к Франции. Генералы призывали власти как можно быстрее изменить иммиграционную политику и политику по обеспечению безопасности граждан, иначе неминуем взрыв насилия и хаос по всей стране, и тогда потребуется вмешательство армии для наведения порядка. И что лучше этого избежать, пока это еще возможно. Генералы констатировали бездействие нынешней власти и предупредили, что армия поддержит тех политиков, которые действуют в интересах Франции и французского народа.
Однако власти, вместо того чтобы признать проблему и необходимость мер в этом направлении, обрушились на генералов с обвинениями в «путчизме», с насмешками («генералы в тапочках») и угрозами наказать подписантов за это выступление, лишить званий и заслуг. Поэтому в ответ на эту высокомерную и безответственную реакцию властей вышло второе воззвание, на этот раз от лица молодого поколения армии, и не от людей в отставке, а от действующих военных. Они выступили в защиту своих старших товарищей и подтвердили решимость армии защитить страну и народ. Они предупредили еще раз, что гражданская война неминуема и что ответственность за ситуации полностью ложится на политиков у власти.
Привожу текст второго воззвания. Написано оно энергично, проникновенно и достаточно резко.
« Господин Президент Республики, господа министры и парламентарии.
Сегодня мы уже не поем седьмой куплет Марсельезы – он называется «куплетом детей». А ведь он богат смыслом. Вникнем в слова этого куплета: «Мы начнем нашу работу, когда уйдет старшее поколение. И мы найдем там следы их праха, следы их геройства. Нам радостнее разделить их славу, чем пережить их. Мы будем горды отомстить за предков и продолжить их дело».
Наши старшие товарищи – это воины, и они заслужили, чтобы с ними обращались уважительно. Но вы попытались обесславить наших старых солдат. Люди, подписавшие воззвание к правительству, простое и полное здравого смысла – это слуги Франции, это воины, которые отдали свои лучшие годы для защиты нашей свободы. Они исполняли ваши приказы – они вели войны, которые вы им назначали вести, кроме того, подчиняясь вашему приказу, они вынуждены были уменьшить расходы на армию. А вы попытались запачкать их, и это несмотря на то, что они были поддержаны народом.
Эти люди воевали против всех врагов Франции – но вы назвали их «путчистами». Тогда как их вина всего лишь в том, что они любят свою страну и скорбят о ее очевидном для всех упадке.
В таком случае мы, недавно начавшие военную карьеру, выходим на арену, чтобы иметь честь сказать правду.
Мы относимся к тем, кого пресса назвала «поколением огня». Мы, действующие военные – всех армий, всех чинов и разных политических предпочтений – любим нашу страну. Мы считаем любовь к отечеству нашим единственным титулом славы. Мы не имеем права, согласно регламентации, высказаться с открытым лицом, но нам тем не менее невозможно дольше молчать.
Афганистан, Мали, Центральная Африка и другие страны – многие из нас знают, что такое вражеский огонь. Некоторые из нас оставили там своих товарищей. Они отдали свои жизни, чтобы уничтожить тот самый исламизм, которому вы делаете уступки здесь, на нашей земле.
Почти все мы участвовали в операции анти-террористического патрулирования в наших городах. Мы видели своими глазами наши пригороды, которые вы оставили исламистам, вследствие вашей соглашательской политики с врагом. Затем вы попытались использовать нас в пользу определенных религиозных сообществ – тех людей, для кого Франция ничего не значит, для кого Франция – это ничего более, чем предмет насмешек, презрения и даже ненависти.
Мы участвовали в парадах 14 июля. Мы всегда встречали там доброжелательную реакцию французов, которые приветствовали нас с энтузиазмом, потому что мы – их эманация. Но вы просили нас не доверять им, запрещая выходить на улицу в военной форме, делая из нас потенциальных жертв – и это на нашей земле, которую мы в состоянии защитить.
Да, наши старшие товарищи правы в своем воззвании, правы во всем. Мы видим рост насилия в наших городах и деревнях. Мы видим, как исламский коммунитаризм завоевывает публичное пространство и публичные дебаты. Мы видим, как публичное выражение ненависти к Франции и к ее истории становится нормой.
Нам могут возразить, что военным не подобает публично выражать свое мнение. Нет, напротив: именно потому, что мы избегаем открыто принимать сторону той или иной политической партии, мы можем давать наш профессиональный взгляд на происходящее. Потому что такой же упадок мы наблюдали во многих странах, претерпевающих кризис. Этот упадок – предвестие конца. Он знаменует наступление хаоса и насилия. В противоположность тому, что вы говорите, этот хаос и это насилие будут исходить не от «военного переворота», он будет исходить из общества.
Вы придираетесь по поводу формы воззвания генералов, вместо того чтобы признать очевидность изложенных в нем фактов – это свидетельствует о вашей трусости.
Вы требуете, чтобы армия не смела выражать свое мнение, а также заодно и французские граждане – это свидетельствует о вашем лицемерии.
Вы толкаете военных руководителей на то, чтобы они высказали свою позицию, чтобы потом их покарать – как только они скажут не то, что от них требуется – это свидетельствует о вашей порочности.
Трусость, лицемерие, порочность – это не наше представление о военной иерархии. Армия, напротив и par excellence – это то место, где говорят открыто и честно, потому что мы служим тому, за что готовы отдать свои жизни. Мы желаем, чтобы у людей сохранялось доверие к институту армии.
Да, если начнется гражданская война, армия вмешается для восстановления порядка, потому что ее попросят об этом. Это и есть определение гражданской войны. Никто не хочет этой страшной ситуации – ни мы, ни наши старшие коллеги в отставке, но необходимо признать, что гражданская война уже подспудно тлеет, и вы об этом прекрасно знаете.
Наши старшие товарищи бьют в набат, и это вызывает в памяти некоторые исторические моменты. Генералы, написавшие это воззвание – это сопротивленцы 1940 года, а вы, как и тогда, называете их «мятежниками». Эти люди вступили в борьбу, тогда как легалисты, объятые страхом, рассчитывали договориться со Злом, чтобы как-то ограничить размеры бедствия.
Наши генералы – это также солдаты 1914 года, которые умирали за несколько метров земли, тогда как вы запросто отдаете врагу целые кварталы и пригороды. Авторы воззвания – они как все эти люди, известные и неизвестные, которые погибли на фронте или завершили свою жизнь, полностью отдав ее служению отечеству.
Наши старшие товарищи, те, кто сделали из нашей страны то, чем она стала, те, кто охранял ее территорию, кто защитил ее культуру, кто отдавал и получал приказы на своем языке – разве они сражались для того, чтобы вы довели Францию до состояния подобного упадка, до состояния страны, которая свою государственную слабость заменяет брутальной тиранией в отношении тех слуг отечества, которые хотят предупредить об опасности?
Мы призываем вас к действию. Нам не нужно заказных эмоций, уже готовых формул или компаний в масс-медиа. Вы должны думать не о переизбрании или получении новых должностей. Речь идет о выживании нашей страны, вашей страны ».
Это такой прекрасный текст, что я не смогла пройти мимо.
Это (помните?) как «вести с полей». «Ударными темпами идет уборка урожая», «Выполним план, принятый партией и правительством». «В обеденный перерыв комбайнерам показали концерт пионеров».
Никак не думала, что и сегодня можно писать статьи в такой манере – каждая строчка дышит до боли знакомым «с глубоким удовлетворением сообщаем, что решение начальства выполняется народными массами с огромным воодушевлением».
Не буду томить, вот текст. Образчик французской журналистики 2021 года (перевод спонтанный, прошу строго не судить).
«В утреннем тумане Балтимора под огромным бетонным потолком змеится очередь из нескольких сотен человек. Какая-то женщина радостно подпрыгивает перед афишей, на которой написано: «Сегодня мы вам предлагаем Пфайцер».
Liana Loewus – брюнетка 38 лет с темными вьющимися волосами, в состоянии экстаза – она только что получила первую дозу вакцины. «Давно я не была так счастлива», – признается она журналистам, стоя у входа перед стадионом (дальше два слова о местной футбольной команде – для придания репортажу «коллективного измерения» – журналистские приемы все те же. Прим. Э. Д-И.)
Этот гигантский центр вакцинации (стадион на 70 тысяч мест) – один из многих в США вакцинодромов, с помощью которых будут достигать поставленной президентом Байденом цели – 200 миллионов доз в первые 100 дней его президентства.
Операция проходит под контролем военных, все организовано с точностью до миллиметра. Солдаты показывают будущим вакцинированным, куда идти. Люди идут по лабиринтам и коридорам долго пустовавшего стадиона. Сначала нужно зарегистрироваться, потом подняться по эскалатору и подойти к маленьким столам. Дойдя до цели, они быстро делают селфи, садятся, называют себя и получают долгожданный укол.
Крики счастья
Они охвачены чувством, что это исторический момент, они не могут сдержать своих эмоций. Некоторые плачут. Ковид 19 убил в США более 546000 человек, печальный мировой рекорд.
«Это начало новой жизни», – говорит сержант David Yarborough, 56 лет, этот человек ответствен за организацию вакцинации. Этот военный, афро-американец внушительной внешности, говорит о том, что и сам переполнен эмоциями, потому что в прошлом году, когда он был с миссией в Афганистане, здесь в США тяжело заболела ковидом его невеста. «И тогда я понял, что никто не застрахован, что это может коснуться каждого». Дэвид – уроженец Балтимора, он выполняет обязанности капеллана при войсковой части US Air Force, он горд быть составной частью этой большой слаженной машины, призванной вакцинировать население Балтимора, где большинство, как и он, составляют чернокожие.
Получившие вакцину получают стикер с поздравлением и отсиживают в сторонке положенные пятнадцать минут – на всякий случай, вдруг возникнет немедленный побочный эффект.
И тогда, как только истекли пятнадцать минут, раздаются крики счастья. Многие звонят близким, чтобы сообщить счастливую новость.
Выходя из вакцинодрома, нововакцинированные спешат по своим делам – кто на работу, кто отвести в школу ребенка. Они не могут удержаться, чтобы не исполнить маленький танец радости – как например этот мужчина, который подпрыгивает и сотрясает в воздухе сжатыми кулаками, потом падает в объятия своей жены.
Для Katherine Phillips, жительницы Балтимора 58 лет, вакцина, которую она получила, не означает пока еще конца эпидемии. Весь год она просидела дома с дочерью в самоизоляции.
На глазах у нее слезы.
«Настоящее освобождение (звучит как религиозный термин – délivrance. Прим.Э.Д-И.) наступит тогда, когда я смогу наконец-то повидаться с моим братом, ведь мы живем с ним в одном городе»,- говорит она».
Прочитав такое, можно только прослезиться и проникнуться исторической важностью момента, другого выбора у вас нет. Даже не стала выяснять, кто такие Robin Legrand и Camille Camdessus , авторы этой статьи. Журналисты Агентства Франс Пресс, маленькие винтики пропагандистской машины. Посетили ли они Балтимор лично или удовольствовались скайпом? Это неважно, никто не потребует подтверждения, важен дух. «Победим ковид вместе!»
Однако, перечитав статью еще раз, убеждаюсь, что тут даже не столько советско-стахановская параллель, а явное присутствие мистической символики Святого Причастия и обещания Рая.
Сержант-капеллан, распорядитель гигантской ежедневной церемонии введения мистической жидкости в тело, которая является условием будущего «освобождения». Экзальтация причащающихся и «крики счастья». Ожидание будущей « новой жизни ».
Бедные овечки, они не поняли, что это за Причастие.
На Лазурном берегу тестируют новые виды санитарных ограничений, так называемый «частичный локдаун». Теперь локдаун практикуется в выходные, с 18 часов пятницы до 6 утра понедельника. То есть на неделе люди ездят на работу (при том что с 18 часов комендантский час), а вот в выходные должны сидеть дома, «во избежание распространения вируса». На пляж нельзя, вообще никуда нельзя, только по разрешительной бумажке – в магазин или по каким-то особым случаям, прописанным отдельным пунктом. Например, для индивидуальных занятий спортом (группой нельзя) разрешается отойти до пяти км от дома, в течение часа в день.
Ницца – это особый случай. Именно в Ницце впервые был испытан комендантский час и всеобщее масконошение на улице и на пляже. Именно Ницца, благодаря гауляйтеру Эстрози, явилась испытательным полигоном для «частичного локдауна» – на неделе работай, а в выходные сиди дома. Особый смысл это приобретает сейчас, в приморских городах – в воздухе весна, цветет мимоза и миндаль.
Конечно, все понимают (хотя не все, к сожалению, на самом деле – в этом и вся проблема!), что «эпидемия» тут ни при чем. Кстати, газета Nice matin уже публиковала сведения о том, что цифры госпитализированных якобы с ковидом завышены практически в два раза. Ну и так далее – все нормальные люди знают, что смертность от ковида не превышает смертности обыкновенного гриппа, что средний возраст умерших от ковида во Франции 84 года и т.д.
Нет, дело здесь совсем не в вирусе, а в том, что в Ницце идет пилотный проект по превращению города в Safe City, это будет один из первых «умных городов» (смарт-сити) в Европе. Проект этот начался еще до распространения ковид19, и даже до теракта с грузовиком на Английском променаде. Удивительным образом и теракт, и так называемая «пандемия» послужили НЕОТРАЗИМЫМ АРГУМЕНТОМ для ускорения превращения Ниццы в Safe City.
На самом деле это неслыханный эксперимент. Жителям обещают и гарантируют полную безопасность их физического существования (напомню, сначала источником опасности были теракты, также преступность, а теперь это «смертельный вирус»), и на службу этой «безопасности для жизни» ставятся все последние технологические новинки – видеослежение с распознаванием лиц ( в Ницце установлено 3700 видеокамер, и «распознавание лиц» уже испытано во время традиционного карнавала еще в домасочный период), дроны, искусственный интеллект, сбор Бигдата. В Ницце практикуется мониторинг улиц, то есть контроль городского пространства в реальном времени. В Ницце, если вы спустили маску где-нибудь за углом, вы можете услышать в микрофон: «Мсье в шляпе (мадам в красном пальто), наденьте правильно маску!» Может, это легкое преувеличение, но с окончательным переходом на 5G (Ницца и здесь идет впереди всех французских городов), реальность станет круче Оруэлла и Хаксли вместе взятых. В скором времени будет установлен социальный контроль как в Китае и «предиктивная полиция» как в Minority Report. Кстати, Эстрози работает рука об руку с Нетаньяху, оба они фанаты «технологий будущего» и неустанно работают каждый на своем посту, воплощая заветы Клауса Шваба касательно 4-й Индустриальной Революции. Уже оперативны новые электронные методы управления толпой – анализ разнообразных дата для предсказания поведения масс, в том числе распространящихся в соцсетях информации, слухов, настроений, даже выражения лиц людей на улице!
Кто работает над этим, кто зарабатывает миллиарды? Конечно, транснациональные компании (ТНК) – Thales Group, Huawei, IBM, это только из самых известных. В общем, если бы я умела рисовать, я бы изобразила происходящее в Ницце так: я бы нарисовала полтора десятка чудовищ (ТНК), терроризирующих и грабящих мирный народ. На которых они уже надели кандалы и намордники. Чтобы, посмотрев на эту картину, люди поняли, что надо бежать из этого места куда глаза глядят – хоть в лес, хоть в горы. Совершенно серьезно. Прочь от антенн, от санитарных паспортов, от принудительных медицинских актов. Беги, кролик, беги. Пока не поздно, пока не загнали тебя окончательно в цифровой Zuchthaus.
Этан, 8 лет. С тех пор как я ношу маску, у меня все время запотевают очки. Я плохо вижу, мне трудно читать и писать. Когда я сказал об этом учительнице, она велела мне снять очки.
Луи, 6 лет. В прошлое воскресенье я сказал маме и папе: «Если маски – это навсегда, уж лучше умереть». Мама обняла меня и заплакала.
Элио, 7 лет. В школе нам дают три жетона в день каждому. Ты отдаешь жетон и можешь выйти немного подышать, спустить маску. Три жетона – этого маловато. Поэтому до обеда я стараюсь использовать не все, чтобы у меня остался хотя бы один на после обеда. Мне еще везет, потому что в классе моего старшего брата в CM2 (10 лет) жетонов не дают.
Эстель, 7 лет. Во вторник у моей подружки Леони поднялась температура. Учительница не дозвонилась до родителей, чтобы они приехали ее забрать. И директриса, которая боится ковида, оставила ее после обеда во дворе одну. Я видела ее из окна и очень за нее беспокоилась. Ведь когда человек болеет, он же не должен оставаться во дворе один? Мне очень грустно, потому что Леони больше не вернется в школу и я ее больше не увижу. Ее родители не хотят. У нее был острый аппендицит и ей было очень плохо в тот день одной во дворе. Когда ее привезли в больницу, ее сразу положили оперировать, и это было очень серьезно.
Лора, 13 лет. Недавно я спросила у моей учительницы, почему нас заставляют надевать маски, ведь дети почти не болеют ковидом? Она ответила: «Это не для вас. Это чтобы защитить учителей». И еще она сказала: «мы вас боимся, а вы можете потерпеть, вам ничего от масок не сделается». Я ничего не сказала, но меня это ранило. Я всегда думала, что это взрослые должны защищать детей, а не наоборот. У меня ощущение, что все перевернулось с ног на голову.
Жанна, 9 лет. Недавно я видела, как моего друга Леона не пустили в школу. Они с мамой подошли к воротам, а охранник его не пустил, потому что он был без маски. Его мама сказала, что у него справка от врача. Его все равно не пустили в школу. Он заплакал, и его мама тоже. Я тоже чуть не заплакала. А жандармы стояли рядом и не заступились. Разве жандармы – они не для того, чтобы была справедливость?
Оуэн, 16 лет. Мои родители оба потеряли работу во время карантина. Мама старается не показывать, но я знаю, что ей очень плохо. Я знаю, что она плачет тайком. Папа ищет работу, ему очень тяжело. Я и моя сестренка хотели бы им помочь, но не знаем как. Мы ничего не можем. У меня нет никаких желаний, мне не хочется больше ходить в школу… Мне вообще ничего больше не хочется.
Диало, 10 лет. Иногда у меня кружится голова. Тогда я прошусь в туалет, там я могу немного подышать без маски. Я делаю это несколько раз в день. Недавно у меня пошла кровь из носу, но я ничего не сказал. Я не хочу быть больным и доставлять лишние хлопоты врачам. Им и так трудно, у них много народу в больнице.
Флориан, 16 лет. Перед началом учебного года у меня были небольшие угри на лице. А теперь, так как я должен носить маску, вся нижняя часть лица воспалилась. Маска трет, раздражает кожу. Чем дальше, тем хуже. Доктор сказал, что я не один такой. Мне очень плохо. Я не могу смотреть на себя в зеркало.
Али, 7 лет. В понедельник у меня закружилась голова, и я тайком спустил маску, чтобы подышать. Другие дети увидели и нажаловались учительнице. А мне мама всегда говорила, что доносительство – это нехорошо.
Фату, 8 лет. В моем классе есть Поль, он аутист. Он не может носить маску, как мы, он носит пластиковое забрало. Которое ему мешает и он все время его сбивает. Дама, которая его сопровождает, все время ему поправляет его забрало, и он часто кричит. Директор сказал, что пластиковое забрало хуже защищает, чем маска, поэтому ему нельзя сидеть рядом с нами, он сидит в самом дальнем углу класса, отдельно от нас.
Соня, 17 лет. На прошлой неделе мой младший брат сделал рисунок ко дню рождения бабушки. Он нарисовал всю нашу семью, в масках. И внизу написал: «С днем рождения, бабушка! Прошу тебя, не умирай, я очень тебя люблю». Раньше у него были веселые рисунки, а теперь он все время думает о смерти. Не знаю, как его успокоить. Если честно, я тоже боюсь смерти.
Алисия, Лу, Амид, Огюст, Тео, Анна и многие другие….
11 января Госсовет (le Conseil d’Etat) отказал группе родителей, требовавших отменить обязательное ношение масок для детей хотя бы от 6 до 10 лет. Адвокат коллектива родителей основывался на медицинских исследованиях, на свидетельствах медиков и родителей, а также на последних данных немецкого университета Witten -Herdecke, который провел исследование на 25000 детей и сделал заключение о негативных последствиях ношения масок: усталость, раздражительность, тревожность, головные боли, трудности в обучении и т.д. Как подчеркивает исследование, польза от ношения маски детьми от 6 до 11 лет не подтверждается, потому что дети очень мало участвуют в передаче вируса ковид 19. https://fr.theepochtimes.com/repercutions-port-masque-chez-enfants-adolescents-resultats-alarmants-1650032.html?fbclid=IwAR2XSJllKcDxUmcYyE0PskMMwvF1ZlTlBDPZToVocxZBX5qOep9-gTTaiM8
Однако, несмотря на очевидное страдание детей – и физическое, и психологическое – Госсовет отказал коллективу родителей, основываясь на том, что «вирус продолжает циркулировать».
5 февраля в России был принят глава дипломатической группы Евросоюза Жозеп Боррель, приехавшей в Россию для переговоров в связи с арестом Навального (надавить на Россию), но ему пришлось уехать ни с чем. Мало того, что он получил от Лаврова жирное «НЕТ» (во Франции произносят «ньет», это уже мем – от пер.), так к тому же Россия выслала трех дипломатов Евросоюза, обвиненных в участии в манифестациях оппозиции. Вследствие всего этого неудачливый Боррель потребовал дополнительных санкций в отношении России.
Почему Россия не хочет договариваться с Западом? Это провокация?
Земмур: Я думаю, провокации имели место с обеих сторон. Во-первых, Евросоюз – это, в сущности, пустое место. Иностранной политики у Евросоюза попросту не существует, это фикция. Есть иностранная политика у Франции, у Германии, а у Евросоюза ее нет, я такой не знаю. И я не голосовал за этих людей, которые претендуют вести политику от имени Евросоюза.
Во-вторых, Путин хотел показать, что он у себя хозяин (и он прав) и что европейцам нечего соваться в его внутренние дела. В России есть своя юстиция, свое правосудие, и Навальный арестован в согласии с решением российского суда.
В-третьих, я считаю, что службы полиции России сделали глупость, арестовав Навального перед камерами всего мира. Неужели они не знали, что это вызовет планетарный эффект и что это повредит образу России и Путина? Если действительно Навальный – малозначащий оппозант (я так считаю), то зачем надо было делать ему такую рекламу? Мне кажется, это было глупостью. Тут ошибка с обеих сторон: европейцам давно пора перестать читать Путину мораль, а российским службам не надо было арестовывать Навального перед камерами всего мира. Это была ловушка, подстроенная Навальным, ведь он знал, что будет арестован. Он воспользовался этим и добился нужного эффекта.
А если говорить обобщенно, то мы приходим к двум выводам: 1. Путину надоело морализаторство европейцев и 2. Он от нас ничего уже не ждет.
И это самое серьезное, это для нас плохая новость. Из-за нашей недальновидной политики Путин сблизился с Китаем, там огромный рынок. Экономика России средней мощности, но у нее очень хорошая армия и очень эффективный дипломатический корпус – поэтому она умудряется иметь намного более внушительное геостратегическое влияние, чем ей это позволяет, казалось бы, ее экономический вес.
Россия в этом смысле – анти-Германия, то есть Германия наоборот. Германия имеет мощную экономику, но геостратегически она ничего не значит, она не смеет участвовать в операциях на мировой сцене. Французские элиты берут пример с Германии, а надо бы с России!
Таким образом, к несчастью для нас, Россия от нас ничего не ждет. Немцы ждут Северного потока-2 как появления мессии – потому что несколько лет назад, чтобы понравиться зеленым, Меркель отказалась от тепловой атомной энергетики, и в результате они топят углем и загрязняют всю Европу. Поэтому немцам позарез нужен Северный поток-2. Французы – как это всегда у нас с Макроном – в двойственной ситуации в отношении России. С одной стороны, у нас как бы теплится «дух Брегансона» (Путин был принят Макроном в Брегансоне, помнится, он подарил букет Бриджит – это было очень мило), то есть надежда на потепление отношений, возврат к деголлевской традиции. С другой стороны, Макрон все время читает России мораль и без конца бубнит про идиотские «права человека». Это особенность Макрона, как мы знаем – одновременные заявления в противоположных направлениях и отсутствие определенной позиции – играет против нас.
Можно ли надеяться, что отношения с Россией когда-нибудь наладятся и при каких условиях?
Земмур: Если бы я был министром иностранных дел, я бы сделал следующее. Я бы поехал в Москву и сказал Путину, что мы – односторонне, то есть без одобрения Евросоюза – отказываемся от политики санкций в отношении России, в обмен на то, что Россия поможет нам «вернуться в игру» на Ближнем Востоке (Ливия, Ливан, Сирия). Откуда, кстати, мы вышвырнули себя сами своим идиотским дискурсом о «правах человека».
Я бы сделал так. Я думаю, что Франция должна проявить инициативу и вернуться к нашей большой франко-русской традиции хороших отношений – от Тильзита и до генерала де Голля.
Нужно прекратить эти санкции против России, они работают против нас. Это было большой глупостью. Русские могут прекрасно без нас обойтись и найти любой другой рынок, а вот мы сами себя наказали.
Я за большой континентальный альянс «от Атлантики до Урала» (как того всегда желал де Голль), то есть за стратегический альянс Франции, Германии и России. Это единственный геостратегический путь выхода из того политического тупика, в котором мы сегодня находимся. Ведь что происходит в мире? США и Китай вступили в конфликт, и это будет продолжаться большую часть 21 века. А мы, что мы будем делать? Я думаю, это в интересах наших трех стран и в интересах Европы – быть вместе, чтобы сопротивляться и китайцам, и американцам. Нам необходима эта стратегическая ось. Тогда как Евросоюз, как мы теперь знаем, был создан американцами и в интересах американцев (см. последнюю книгу Филиппа де Вилье).
Мы нуждаемся в России еще и для того, чтобы совместными усилиями остановить Эрдогана, который стремится к власти в Европе. Мы должны были поддержать христианскую Армению, из цивилизационной солидарности, но мы этого не сделали.
Немцы ставят на экономику, они укрепляют свои позиции с помощью экономики. А мы, французы, ставим по традиции на политику. Экономика у нас идет вслед за политикой. Например, при Саркози его премьер министр Фийон имел прекрасные отношения с Россией. И мы продавали им наши корабли, наша экономика выигрывала от дружбы с Россией. И в этом смысле решение Олланда не продавать Мистрали России – конечно, верх глупости. Мы пытаемся делать из России врага, тогда как она наш потенциальный союзник.
Нет ли тут риска вассализации? Мы можем подпасть под влияние Путина?
Земмур: А вы предпочитаете оставаться под влиянием американцев? На самом деле мы сможем освободиться от нашего подчинения США и Германии только протянув руку русским. И мы не станем вассалами в отношениях с Россией, у нас общие геостратегические интересы. Только единственная проблема – захочет ли Путин. В любом случае, пока у нас Макрон, он не захочет иметь дела с нами. Он презирает Макрона, который без конца меняет свою позицию как флюгер на ветру и не перестает повторять о «правах человека». Похоже даже, что Путин больше уважает Эрдогана, чем Макрона, до чего дошло дело. Он презирает Макрона, потому что Макрон не патриот своей страны.
Вот вы говорите, что сейчас не времена де Голля, чтобы вступать в альянс с Россией. Я так не думаю. Политика всегда должна строиться исходя из географического расположения страны. Вы знаете анекдот с Бисмарком? Когда ему говорили: «Надо бы заняться колониями», он тыкал пальцем в карту Германии, граничащую Россией с одной стороны и Францией с другой – ничего не поделаешь, такова данность! – и говорил: «Вот видите? Вот они, мои проблемы – Россия и Франция, вот чем нужно заниматься, а не колониями». И это действительно так, и так будет всегда! Политика определяется географией. Бисмарк верил в географию, я тоже.
Французский взгляд 